Воскресенье, 24.09.2017, 22:42Главная | Регистрация | Вход

Корзина

Ваша корзина пуста

Свежий номер "РЗ"

Поиск

Новости коротко

Вход на сайт

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru

Газета «Родовая Земля»
"Родовая Земля" » Архив статей » Номера "Родовой Земли" » №09(086)2011

Волшебные кольца России

В сказках всех народов мира кольца наделяются волшебными свойствами. Это символ вечного движения по кругу, собирающий силу человека и напитывающий «образ» кольца. Люди в древности пользовались ими в самых разных ситуациях, да и виды колец были многообразны.

Например, височные кольца — металлические украшения различной формы, вплетавшиеся в женские причёски. Появившись в бронзовом веке, они были широко распространены у славян в средние века. По форме колец можно было определить принадлежность к роду— племени, их носили бережно и передавали из поколения в поколение (об этом свидетельствуют следы ремонта на многих височных кольцах). Ременные пряжки (гарнитуры) у Городецких племён также свидетельствуют о принадлежности носителя к определённой культуре.

Верёвка, обвитая «вокруг чре­сел», являет собой кольцо по форме и с древнейших времён служит оберегом от сглаза. Соответственно, выражение «препоясывать чресла» постепенно стало образным выражением, означающим готовность к службе, деятельности и бдительности; тогда как другое выражение — «снимать пояс» — означало предаваться покою и праздности.

В славянской традиции пояс, имеющий образ круга, кольца, являлся мощнейшим оберегом. Он символизировал путь-дорогу, способствовал благополучию и удаче. О большом значении, которое придавалось поясу, говорят нам меткие народные выражения. Например, «распоясаться» означает — утратить приличие поведения. По русским поверьям, ходить без пояса было «грешно»; появившийся в обществе без пояса мужчина считался лишённым чести.

Есть мнение, что слово «кольцо» произошло от старославянского корня «коло», означающего колесо. У славян Колесо Сварга — это Звёздное Небо, медленно движимое Перуном Сварожичем. Колесо совмещает в себе символику круга, движения и ассоциируется и с силами «четырёх сторон Света»-Земли, поэтому наделено свойствами оберега.

Рассмотрим роль колец в Скандинавии и на Руси. Мы решили разделить рассказ по сюжетам на перстнях, опираясь на виденное ими в Орловской области.

Довольно трудно судить о кольце, не держа его в руке. Обращаться к скандинавскому материалу приходится по следующей причине: христианство там было принято добровольно и «бороться» с язычеством не пришлось — поэтому там сохранилось больше сведений о древних обычаях и знаках. Да и нахождение повсеместно на Руси перстней со скандинавскими мотивами говорит в пользу использования в первую очередь именно их культуры для расшифровки и рассмотрения параллелей.

С IX по XIV века у варягов можно было стать членом клана после прохождения соответствующих ритуалов. При этом их социальная лестница распределялась по праву иметь: «деньги и дары; место и сиденье; платы и кольца; на все права». Ядро клана (имеющее право на родовую землю) составляли те, кто в средневековых судебниках назывался bauggilldsmenn — «люди, получающие (или платящие) кольца (золота) (закон Гулатинга-58). Подарок кольца всегда был символичен. В некоторых германских племенах князей называли «одаривающими кольцами», т. е. собирающими дружину. До момента сложения централизованного государства каждый феодал хотел иметь для своей челяди такую парадную (военную) одежду, которая цветом, нашивками гербовых знаков и девизами будет указывать круг людей, служащих его Дому. О том, насколько дорожили подобными вещами, говорит случай, когда подаренный за доблесть родовой вымпел (знамя с тремя переплетёнными кольцами — символом единства трёх родов Франции), стал основанием для использования рисунка этих трёх колец в гербе доблестного слуги. С ликвидацией феодальных отрядов в России в XIV-XVII веках наблюдается резкое увеличение количества колец со знаками «различия» слуг. Такая же историческая параллель прослеживается в нашей стране в X-XVI вв., когда население стало массово носить языческие обереги в качестве протеста против распространения христианства на Руси.

«Кольца со значением» использовались и в быту. В «Поучениях Валькирии» (по Платову) рассказывается о группах рун, их применении и местах начертания. По группам руны делятся на целебные, от дурных снов, для победы в распре, от бед из-за любви, от ведьм в пути, от вражды с роднёй, для пития пива, «скамья веселья» и др.

По сложности композиции рисунки на перстнях можно очень условно разделить на 4 группы:

а) простой рисунок — в более древних образцах наблюдается один — три знака;

б) «печатки с текстом» — с появлением письменности руны и буквы иногда дополняют, усиливают друг друга, располагаясь вокруг рисунка;

в) печатки с многофигурными композициями;

г) печатки с одним текстом.

Технология изготовления перстней не сложна. Заготовки для перстней могли отливать массовым способом даже деревенские кузнецы, рисунок же выполнялся резцом или набором чеканов. Редко наблюдается литьё по восковой модели с уже заданным рисунком (в основном по серебру). Самый широко применяемый сплав — медно-оловянный.

Изображение птицы или летающего корабля — наиболее часто встречающийся сюжет в Орловской области. «Летающий корабль» — варианты: (1а) «птица с крыльями — вёслами» с полосатым парусом на спине и мордой дракона на носу (драккар), с хвостом, подобным рулю (сохе) того времени, с двумя ногами. Резчик явно подчёркивал, что это одновременно и птица, и корабль;

2б. Упрощённый летающий корабль, похож на 1а;

3в. Драккар с полосатым парусом, явным рулём и двумя летящими чайками под ним. Сюжет является символом «ухода на небо» с почестями знатного воина (сожжение в боевой ладье). По ходу движения драккара видна маленькая «земля» или «радуга». Этот знак можно было бы рассматривать как «остров Буян», или «Вальгалла». Но правильным мне видится здесь — «радуга». Во многих ранних культурах радуга рассматривается как символ дороги в мир иной, в мир богов. Потёртость данных колец говорит о том, что носили их изображением «от себя». Владелец перстня показывал всем, что он принял свой путь воина до конца. Это как «скальп» у индейца, «оселок» — коса на голове кочевника-казака, как серьга у него в ухе (как татуировка при посвящении в мужчины в более ранние времена) — всё говорит о том, что мужчина выбрал свой путь и племя-род.

Вернёмся к перстню. Руна R — «повозка, путь, радуга, колесо судьбы» заменена здесь рисованным символом в конце пути. Это дорога из капель воды в небе. По ней могут пройти лишь отрешившиеся от земных благ — безтелесные существа. Она соединяет безсознательную силу земли со светом неба. Вода — символ земли, а в ней — присутствует свет неба. Если бы здесь стояла одна руна R — это означало бы «путь», равновесие между небом и землёй, «коромысло». Но в данном случае символ радуги нарисован после сюжета, олицетворяющего славный уход воина в мир иной. Нужна лишь вера в своё предназначение, свой путь, и тогда прозрачная опора из капель воды будет тебе дорогой. Популярный девиз, написанный рунами на перстнях викингов, гласил: «Делай, что хочешь — и будь что будет!» (японское Бусидо: делай, что должен — и будь, что будет!). Почему этот девиз не был написан рунами, а изображён сложным рисунком — это отдельный вопрос. Но о широкой популярности данного сюжета на печатках Руси говорит и то, что такие перстни (один к одному) встречались не только на Орловщине и на приводимом нами местном более грубом варианте такого перстня (4 г). Здесь точно такой же сюжет выполнен не штихелем (резцом), а грубыми штампами: узнаваемые две чайки под кораблём с небрежно отчеканенными крыльями, драккар, паруса с намеченными вертикальными полосками и «радуга» в «перспективной дали».

Сюжет «птица». В самом распространённом его варианте  (5–6 Орловские, 7 «Трёхлапый птиц») бросается в глаза одна «ненужная» деталь рисунка, чаще всего — перед грудью птицы. Сами перстни изготовлены грубо. Резьба выполнена скорее всего учеником кузнеца по образцу (сходному и в других областях России). А вот «третья нога» (как её называют иногда коллекционеры — перстня) только в одном из трёх образцов выполнена тем же инструментом. На образце 5 она наносилась ударом туповатого предмета; на 6-м — грубым резцом. Выходит, что эта деталь наносилась не во время изготовления перстня мастером, а после. На что похожа эта деталь? На ногу, перо, или сильно вытянутый овал?

А теперь посмотрим на Орловскую печатку «голубь — утка» (8). Изображение выполнено хорошими штампами. Мастер поместил на щиток две лапки, хвост, два крыла за спиной, но в таком случае зачем нужно третье «крыло» — перед грудью? А на перстне с изображением «вещей птицы Гамаюн» (9) перед изображением птицы тоже присутствует специально прочеканенная «ненужная» деталь. Но она здесь острая — как перья Гамаюна.

Разгадка была найдена при общении с сюжетами особого стиля местной вышивки — Орловским списом и его специалистом Зинаидой Воропаевой. В этой вышивке изображения «Птицы Счастья» (Павы, Жар-Птицы) часто сопровождаются деталью «облачко» («рога»), а иной раз спереди и сзади Павы вышиваются вкруг спираль, «роза ветров». Как тут не вспомнить, что пожелания Жар-Птицы в сказках выполнялось с помощью пера. А если заменить в другой, интерпретированной сказке лепесток на перо, получается: «Лети-лети, лепесток — через Запад на Восток, через Север, через Юг — возвратись скорее в круг…». Сказка-то, оказывается, с «Жар-Птицы» переделана. А лепесток — перо, пройдя по кругу и собрав силу с «четырёх ветров» («роза ветров» — крест в кругу), возвращается к владельцу и — «…быть по-моему — вели» — выполняет желание. Перед нами не просто перстни с птицами. Образ птицы — исполнительницы счастья мало изготовить в металле, последний «штрих» наносили не кузнецы, а люди, дарившие перстень. При этом и создавалось пожелание конкретному человеку, наполняя образ силой. Это как «окрашивание Рун» кровью для придания им жизненной силы. Можно вспомнить, что птицы, в некоторых случаях, считались у славян душами предков…

Продолжение следует.

 

Михаил Сахаров. г. Орёл

Категория: №09(086)2011 | Добавил: winch (17.11.2015)
Просмотров: 144 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
© Зенина С. В., 2017